Армен абкаров познакомлюсь с девушкой

Во всех районах Москвы объявлена мобилизация кавказцев [Архив] - Форум свободных Русских

армен абкаров познакомлюсь с девушкой

она может сама проявить инициативу и познакомиться с приятным ей человеком, . Тип. Достаточно посмотреть в глаза девушке с этим именем, чтобы Армена Армене Армения Арменуа Арменуга Арменуи Армида . Абкар Абла Аблазис Аблай Аблаким Аблалим Абламет Аблатиб. Познакомиться с современным «Просветом» по- ограничения по времени и месту, — отметил дизай- дем учиться .. Лариса. Асланбековна. Абкаров. Георгий. Альбертович. Азиев. Олег девушка не общалась много лет. Армен. Казбековна. Карленович. Рамазановна. Езетхан. Бэлла. Муса Абкаров. Муса · Георгий Петров. Георгий всего за 10 минут! Контакты 1. Армен Асатрян . Пожаловаться. Дорогие девушки приглашаю вас.

Десять лет разрушения и десять лет созидания. Только такой подсчёт даёт право объективно говорить о тенденциях нынешнего российского развития. Какой смысл судить о двадцатилетии, если в нём сплелись две принципиально разные тенденции? На чей счёт отнести мировой феномен, когда после распада СССР страны Балтии вдруг превратились чуть ли не в главных экспортёров цветных металлов?

Литературная Газета 6343 ( № 42 2011) (fb2)

А куда поместить "Северный поток", мощно и изящно избавивший страну от ампутационных травм? Смешать всё, как костяшки в общей колоде домино, и бить фишками вслепую? Однако есть вещи и значительно крупнее.

Кое-кто, возможно, уже забыл, что лет пять назад в европейских кругах на почве страстного увлечения "Набукко" начала быстро прорастать новая стратегическая идея: Такие голоса всё чаще звучали на солидных форумах и со смыслом: Используя двуглавость гербового орла, мигом развернулась и пошла трубопроводами на восток. В итоге всё вышло наоборот: А за русский газ началась конкурентная схватка - кому больше отпустят. Этот блестящий геоэкономический и геополитический манёвр почему-то прошёл мимо сознания наших граждан, вдруг лишившихся чувства историзма.

В этом с печалью убеждаюсь я, читая комментарии к очередной колонке "Хорошо! А вокруг неё уже собралась плотная когорта ожидающих, хотя с разными чувствами: Когда я писал, что время всегда работало на Россию, то подчёркивал, что речь идёт о времени историческом, по которому идут государственные часы, о том, что от Бога нами получено.

А что мне прислали в ответ? Отстаём, отстаём от Запада! Против нас время работает, всё плохо, один вздор. И вот, думаю я, что было бы, если такие же заунывные голоса звучали в году? Но нет, тогда радовались каждой малой победе, бодрившей дух, - и добились большой Победы.

Особенно потрясло меня то, что ни один не упомянул о важнейшем факте: Ведь это же победа принципиальная, именно постоянный импорт зерна был чуть ли не главной фишкой прорабов-перестройщиков. А теперь экспортируем по 20 миллионов тонн в год - и все почему-то помалкивают. Если вдуматься, нас в последние годы приучили ориентироваться только по худым вестям, блуждать в умственных потёмках.

И сколько же духоподъёмного мы пропустили! Все помнят телевизионную лихорадку февраля года, когда на нас обрушился мировой финансовый кризис. Даже после распада Киликийского государства не прекращались отношения между армянскими и генуэзскими купцами. В Генуе армяне не только ремонтировали свои многочисленные корабли, но и строили. В году они построили Храм и церковь. Сам этот факт говорит уже о том, каково было количество и "качество" армянской общины.

В энциклопедическом томе "Спюрк" отмечается, что там хранились армянские рукописи и исторические ценности.

Но вот с года в Генуе не осталось армян и осиротевший храм сохранил только свое название "Армянская церковь святого Варфоломея". Нам надо было не просто посетить армянский храм, но и посмотреть, что там сохранилось и не сохранилось. Готовясь к экспедиции, я делал у себя записи о многом, в том числе и о том, что предание о знаменитом Спасе Нерукотворном прижизненный портрет Иисуса Христа связано с именем царя Абкара V, представлявшего знаменитую царскую династию и которая вошла в историю и как армянская династия.

Об этом есть упоминание у Мовсеса Хоренаци и других историков. И вот согласно легенде, когда тяжело заболел царь Абкар V, а это было в начале I века нашей эры, то посланец царя Анания отправился к Иисусу Христосу в Палестину, чтобы сын Божий помог вылечить царя. По одной из версий предания Христос вытер свое лицо льняным полотенцем, на котором остался отпечаток его нерукотворного образа. По другой - художнику Анании действительно удалось нарисовать портрет Иисуса и, как пишут многочисленные источники: Не вдаваясь в дискуссии о реальности и нереальности этих версий, нам всего лишь нужно считаться с фактом, что весь христианский мир почитает этот "шедевр шедевров".

Надо помнить, что когда во время войны вывезли "Святой Лик" во Францию, то богатые генуэзцы сумели выкупить свою святыню и вернули ее домой. Помнить надо и о том, что долгое время, в буквальном смысле этого слова, ее хранили за семью замками, ключи от которых хранились у семи разных людей.

И когда нужно было по случаю какого-либо церковного праздника показать лик Христа верующим, то эти семеро владельцев ключей должны были собраться вместе и открыть замки. Помнить, что еще совсем недавно, по случаю празднования летнего юбилея рождения Иисуса Христа, были изготовлены две дорогостоящие витрины, чтобы дать возможность выставить Святой Лик на всеобщее обозрение.

Добавим и то, что на следующий день после нашего визита в Армянскую церковь святого Варфоломея, Святой Лик по распоряжению Папы Римского Бенедикта XVI на специальном транспорте повезут как в свое время легендарную "Джоконду" в Германию Кельнгде состоится Праздник всех святых. В тоже время нужно действительно считаться с тем фактом, что история сотворения самого Святого Лика имеет прямое отношение к армянам. Именно армяне спасли и доставили Святой Лик в Геную, где последующие поколения сумели сохранить "шедевр шедевров" в последние шесть веков.

И именно в Армянской церкви сохранился и хранится в настоящее время Святой Лик. И после всего этого мы видим, что мир сегодня ничего не знает или почти ничего не знает о роли наших соотечественников в сохранении поистине общечеловеческих ценностей.

Не знает об этом, по большому счету, и сам армянский народ. В церкви, к примеру, имеются буклеты "Святой Лик и Армянская церковь святого Варфоломея" на десяти языках. Однако нет буклета на армянском. О его необходимости побеспокоились русские, грузины и многие другие, но мы почему-то остались в стороне.

Мы так и не научились быть настоящими хозяевами и наследниками нашей собственной истории. Такое создается впечатление, что некому заниматься подобного рода вопросами. Почему бы нам в Матенадаране ли, в Государственном музее ли, в Эчмиадзине ли не иметь копии Святого Лика с описанием истории оригинала.

Мы говорили об этом с настоятелем монастыря Святого Варфоломея Падре Адольфо. Который охотно согласился разрешить снять копию. Речь идет о том, чтобы начать работу именно на кедровой доске, на которую наклеивается льняной холст. Сам образ выполнен яичной темперой, что соответствует работам времен Римской империи. Не трудно будет таланткивым армянским мастерам-ювелирам скопировать исам оклад, сделанный из филигранного золота и серебра, имеющий десять выпуклых квадратов, на которых изображены происхождение Святого Лика и некоторые главные события его истории.

На четырех квадратах изображены: Я глубоко убежден, что подобная копия будет действенно работать, функционировать, просвещать и положительно влиять на такой важный фактор оценки страны, как "узнаваемость народа и его истории". В прекрасном армянском храме в Генуе, по утверждению Падре Адольфо, не сохранилось ни одной рукописи. Остались лишь надгробные надписи и письмена на камнях. А ведь когда-то здесь были рукописи. Мы никогда ничего не узнаем о. И представьте себе на минуту, что сохранились бы их копии!

Увы, даже представить себе невозможно.

Кори Шамшод#85 = КИРОЪАТУ НАШИДХО = НАВ !! | Qori Shamshod = New !!

На автобусе мы съездили на виллу Сен Мартин, которая находилась в примерно 12 километрах от городка. На следующий день прибыли в Ливорно с рассветом и встали у единственного свободного причала. Осмотревшись, обнаружили, что стоим прямо у капитанерии - так называется портовая власть.

Днем мы решили посетить Пизу, находящуюся примерно в 15 километрах от Ливорно. Вечером совершили прогулку по Ливорно. С утра другая часть экипажа отправилась смотреть Пизу. Дул попутный ветер и в первой половине дня мы должны быть на месте. Вечером отметили день рождения Карена Даниеляна. К полудню судно посетили посол Армении в Италии Рубен Шугарян и группа преподавателей римской Левоняновской семинарии во главе с владыкой Микаэлом. Руководство марины предоставило небольшой зал для организации выставки фотографий прошлогоднего плавания.

Здание это примерно лет тому назад было передано римским папой в собственность армянских католиков, а во второй половине 19 века рядом с ней была построена Левоновская семинария, которая действует и по сей день. После мессы в зале Нерсеса Шнорали была организована встреча экипажа "Киликии" с прихожанами, а также презентация книги Зория Балаяна "Моя Киликия".

Был показаны две части того же фильма. После фуршета, организованного после встречи, нас ждало первое знакомство с Римом. Под предводительством очаровательной Анаид Сирунян мы прошагали по центру Рима и познакомились со многими историческими памятниками старины. Сопровождал нас один из преподавателей семинарии отец Мхитар. Когда мы вернулись в марину, оказалось, что судно наше поставлено во второй ряд.

Наше место занял пароход, построенный в году, действующий до сих пор и являющийся гордостью яхт-клуба. Были также представители молодежной секции организации.

армен абкаров познакомлюсь с девушкой

После полудня подъехали монахини и внимательно ознакомились с судном. Все прибывшие привозили с собой гостинцы. Вечером экипаж организовал встречу с представителями марины.

Спустя одиннадцать лет уже поседевший Тер Кюрег, кстати, сам - незаурядный яхтсмен, освятил спуск судна на севанскую воду. Заметим, что только с этого момента судно могло официально получить свое название - "Киликия". С тех пор минуло полтора месяца. За это время "Киликия" прошла Адриатическое, Ионическое и Тирренское моря Средиземноморского бассейна не считая островов Сицилия, Мальта и. Дойдя до северного порта Генуя, экспедиция таким образом полностью обогнула Апенинский полуостров, посетив все важнейшие морские порты Италии, в которых, по нашим данным, побывали моряки, купцы и дипломаты Армянского Киликийского государства.

Следует отметить, что перед началом обоих этапов экспедиции экипаж "Киликии" принимал в Эчмиадзине его святейшество Гарегин Второй, который, благословив путешествие, просил Христа, чтобы святой Крест оберегал армянских моряков, и чтобы помощь и покровительство были непрестанно.

Плавание армянской экспедиции освещали итальянские средства массовой информации, в том числе и телевидение. Многих привлекает сама реплика - обобщенная копия древних судов, на которых армяне плавали в средние века. Знали об экспедиции "Киликии" и в Ватикане. Ватикан, 17 июня года". В два часа дня мы вошли в устье реки Тибр.

Две мили судно шло вверх по реке. По обе стороны ее выстроились в несколько рядов сначала моторные, а затем парусные суда. Наши моряки стояли на палубе и с интересом читали названия этих судов. Проплывая, мы искали указанное нам по телефону место стоянки "Киликии", пока на одной из яхт не заметили махавшую руками худощавую женщину.

Как оказалось это была сама директор яхт-клуба "Tehnomare" Валентина Гива, которая взойдя на борт судна и осмотрев его, сказала, что ей очень приятно, что мы являемся ее гостями. Яхт-клуб находится примерно в тридцати километрах от Рима. До самой ночи на судне были гости. На пристани собралось много провожающих. В последний момент появился пожилой человек и скромно вручил капитану велосипед, сказав, он пригодится.

В двенадцать "Киликия" отдала швартовые, поприветствовала провожающих тремя длинными гудками и двинулась к выходу из порта. Со всех верфей высыпали люди и дружественно махали руками, а большинство судов ответило гудками. Прощание получилось очень теплым. Ветер был попутный и мы подняли большой парус. Часам к шести внезапно налетел шквальный ветер и вырвал шкоты.

Пришлось спешно опускать рею на оба борта и идти под берег. Через полтора часа под берегом большой парус был убран, поставлены малые паруса и "Киликия" снова встала на курс. Попутный ветер держался до самого конца суток. Мы попросили их сделать опорные детали для рулевых весел, которые уже испытывались несколько дней.

И вечером они принесли эти детали. Днем часть экипажа на несколько часов отправилась в Неаполь. Поздно вечером на судне собралось большое количество молодежи самых различных национальностей, принесли с собой музыкальные инструменты и долго над водной гладью гавани Торре дель Греко слышались песни разных стран. Капитан отправился к портовым властям, кок с командой - за провизией, боцман - за недостающими материалами.

Через какое-то время появился капитан в сопровождении полицейских, которые на месте произвели сверку паспортов с их владельцами. Сверив, они сказали откуда и чем можно будет пользоваться в порту и уехали.

Во второй половине дня, когда все было закончено, экипаж отправился на экскурсию в город Помпею, в противоположную от Неаполя сторону.

На окраине Помпеи, ближе к Везувию, находился раскопанный старинный город. И улицы с глубокими следами колесниц, дома горожан и знати с внутренними двориками, театры и другие зрелищные строения, площади, скульптуры, культовые помещения и многое другое. Возвращались домой под впечатлением увиденного. Вечером снова было много посетителей, поток которых не прекращался до поздней ночи.

Самвел Карапетян быстро вытащил его из воды, Зорий Гайкович разделал его, и на обед кок Самвел Саргсян подал на стол сначала рыбный суп из головы и плавников, а затем жаренного тунца.

Весь день "Киликия" шла в водах Тиренского моря, четвертого из пяти морей, омывающих Италию. Вечером судно прошло остров Капри. С наступлением темноты мы вошли в бухту Торре дель Греко, находящегося в 11 километрах от Неаполя. Когда судно шло по бухте, со всех сторон стали доноситься, вперемежку с выкриками "Пираты! Когда судно пришвартовалось, закончилось исполнение песни "Вернись в Сорренто", и наши аплодисменты присоединились аплодисментам слушателей, находящихся на берегу.

Мы действительно, оказались возле Сорренто. Судоходство в его районе было очень оживленным, поэтому оба капитана были на палубе. Утром мы подошли к Липарским или Эоловым островам. Согласно мифологии, здесь проживал бог ветров и, играя на своей эоловой арфе, посылал в моря различные ветры. Поскольку место было тихое, мы практически до самого конца шли под главным парусом, а поскольку ветер был слабый и часто менялся, мы добирались долго и успели хорошо рассмотреть это курортное местечко. Изрезанный бухтами холмистый берег, покрытый небольшим леском, производил впечатление тихого места.

К пяти часам дня мы вошли в портовую гавань. Три раза швартовались у различных причалов, но на каждом появлялся кто-то, который пересылал нас на. Наконец, мы остановились в яхт-клубе, у недостроенного понтонного причала. Здесь стояло примерно под сотню яхт, на берегу стояли отели, было много растительности, в особенности, кактусы.

День 3-го июня можно считать началом купального сезона для экипажа. Особое наслаждение получили любители подводного плавания. Часть экипажа, ответственная за весла рули, под руководством Арега Назаряна и Амаяка Тарахчяна занималась завершением второго весла, после чего "Киликия" пробретала уже завершенный вид. Городок Липари находится в паре километров от яхт-клуба, поэтому гостей на судне было очень мало. В основном это было яхтсмены, которые отдыхали в Липари.

Улицы городка по вечерам закрывались для транспорта и заполнялись туристами. А жизнь здесь кипела до поздней ночи. По берегам залива высились исторические дворцы и постройки. В глаза бросалось полное отсутствие зелени на этом серо-желтом каменном фоне. Портовые власти определили нам место стоянки - один из яхт-клубов.

Это далеко от собственно Валетты. Весь Мальтийский архипелаг является памятником человеческой культуры, имеющем летнюю историю и для знакомства с ним необходим не один день. День прошел как обычно. Группы "добывали" пищу и воду, знакомились с прелестями города.

Пользуясь обилием воды, купались. Капитан-наставник Самвел Карапетян и здесь нашел своих друзей из Батуми, которые поздно вечером пришли к нам на судно. Организационная деятельность заняла всю первую половину дня. Затем позвонил наш новый знакомый Джо Моргано, как оказалось, любитель парусного спорта, и сообщил, что устроил для экипажа посещение Морского музея.

Музей оказался внушительным и богатым по содержанию. Перед тем как выйти в море, воспользовавшись соответствующим ветром, капитан провел в бухте тренировочные маневры, которые снимала на фоне Валетты наша съемочная группа - Самвел Бабасян и Лев Вейсман. С утра мы были уже на траверзе Сиракуз. Со вчерашнего дня многие из сдавших вахту укладывались спать прямо на палубе.

Только Амаяк Тарахчян сразу после завтрака затеял починку помпы, которую он сам же несколько лет назад собирал в Масисе. Возился он с ней полдня.

Вообще это качество его характера - он не может бездействовать. За эту его черту когда-то в бытность строительства судна один из репортеров назвал его мотором строительной команды. Амик, один из создателей клуба, прочно занял место своеобразной совести коллектива.

В нем странным образом сочетаются трезвость, расчетливость, критичность, осторожность. Все эти качества позволяют ему практически всегда принимать верные решения. Амик является очень артистичной натурой, и, когда ему совсем делать нечего, он берет гитару и напевает. Жаль, что он не идет с нами до конца экспедиции. Курс лежал на остров Стромболи, лежащий в милях от Липари. Сам остров представлял собой гору - она же действующий вулкан с неровными склонами, покрытыми невысоким кустарником, местами изрезанным расширенными книзу остывшими ручьями серой лавы.

Когда мы подошли к острову, отчетливо стал виден кратер вулкана, из которого вился серо-черный дымок и абсолютно лишенный растительности покатый серый склон горы. Над кратером время от времени возникал столб ярко-красного зарева, а по дымящемуся склону скатывались камни, которые особо отчетливо были видны, когда падали в воду, поднимая брызги и клубы пара. Вулкан Стромболи еще долго был виден в ночи и посылал вслед "Киликии" свои "жаркие" приветы.

Это примерно, как на военном флоте -"боевая тревога". Все вскочили с деревянных нар и в темноте устремились к трапу. Надо было поднять второй парус и По протяжному завыванию какого-то нового ветра, который словно наслоился на старый поток вихрей, стало понятно, что где-то поодаль проходит смерч и поршнем выталкивает воздух из огромной, как говорят, аэродинамической трубы.

Судно стало кидать из стороны в сторону. У рулевых весел стояли Карен Даниелян и Арам Салатян. Остальные в кают-компании и особенно в длинном носовом отсеке "отсек" звучит условно принялись укреплять весь такелаж, все предметы и вещи. Ветер нарастал с невиданной скоростью, часто меняя вихрем направление.

Паруса, словно бешенные, кидались из стороны в сторону, тем самым усиливая крен судна опять же то в одну, то в другую стороны. При тусклом свете трудно было найти какой-либо выступ, чтобы в момент очередного прыжка "Киликии", ухватитья за. Гениальное все-таки изобретение - мой письменный стол. Напомним, что пристроенные между основанием мачты и тумбы книжные полки по вечерам я закрываю висячим на веревках письменным столом, который во время шторма придерживает все книги и папки.

А книги все толстенные: Конечно на одну из них я помещаю пишущую машинку, с которой у меня есть прошлогодняя и вечная проблема - это лента.

Не могу найти ни в одной стране ленты для моей древней, как мир, моей дорогой "железной леди". Короче, все это наглухо закрывается столом. В какой-то момент не то судно упало плашмя с высокой волны на дно глубоко образовавшейся ямы, не то сама волна бросила его вверх и оно грохнулось на ее гребень, но уже не это было важно.

Судно так сильно ударилось о поверхность твердой, как асфальт, воды, что, казалось, оно расколется пополам прямо посередине киля.

И даже при такой драматической ситуации, когда сердце трепетно стучит в груди, давая понять, что голова спокойна, как никогда, и вообще все идет нормально. В одну из таких минут я в темноте подмигнул судну, сказав: Главное - это. Это - крепкая связь между головой и сердцем". И мы не опускали рук. Помнится, в момент первого потийского шторма, то и дело, раздавались громкие голоса, и даже крики. Но сейчас - другое. Оставшийся от первого экипажа костяк - это уже знаковое качество.

Я уже не говорю о том, как быстро вписались в философию и психологию экспедиции и самого судна новенькие Григор Бегларян боцманСамвел Саргсян кокАйк Садоян матросВаагн Матевосян матроссловно все они плавали от начала до конца весь первый этап. Судно то кидается из стороны в сторону, то, приподняв нос, как резвый конь, тотчас же бьет "копытами" о "землю", а в это время можно услышать только звонкий голос первого помощника капитана Арега Назаряна, который дает четкие команды, безошибочно называя то или иное имя, хотя в темноте это, казалось, трудно определить.

Правда, в ту ночь до начала неожиданного смерча тускло светил серп новорожденной луны. И я обратил внимание, что ребята сами чувствуют, как своевременно и со знанием дела, подобно дирижеру с палочкой в руке, обращается Арег к тому или другому "исполнителю" в буквальном смысле слова.

Как нежданно-негаданно появился смерч, так он и исчез, словно ветер самим ветром сдуло. Никакого отбоя авралу в таких случаях капитан не дает.

армен абкаров познакомлюсь с девушкой

Все без слов приводят в порядок судно, где срабатывают принципы: Это, кроме всего прочего, опасно. Я в такие минуты по привычке вспоминаю того остроумного и мудрого индийского политика, который основал партию с девизом: Смерч со своими боковыми вихрями исчез, но тот базовый северный ветер с морозцем остался. Остался и след от смерча на поверхности моря.

Он сумел и без того неспокойное море раскачать за несколько часов так, что спать уже никто не. На завтра у него заказан билет из Рима в Сидней. В полночь "Киликия" вошла в порт Бриндизи и пришвартовалалсь фактически к улице.

От нее наверх вела широкая каменная лестница, завершающаяся двумя римскими колоннами. Отсюда начиналась печально знаменитая Аппиева дорога. Это съемочная группа, так называемая продовольственная группа под руководством кока для закупа продуктов и группа под руководством капитана для посещения исторической Анконы.

Съемочная группа посетила в старом городе церковь Santa Maria della Piazza, которую по всей вероятности посещал в ом веке армянской монах-путешественник Мартирос Ерзнкаци. На одной из колонн храма мы обнаружили рисунок старинной галеры с таком же латинском парусом, под которым ходит "Киликия".

Предстояло преодолеть более миль до следующей остановки в Бриндизи. Бензель - это специальная флотская обвязка, скрепляющая деревянные детали и обладающая большой прочностью. После завтрака к этой работе подключилась и молодежь.

К одиннадцати часам "Киликия" была готова к отходу. Но капитану пришлось отменить выход, так как на море было сильное волнение. Через три часа ветер стал стихать и мы отчалили, завершив тем самым затянувшуюся стоянкув городке Фано.

Нас провожали наши друзья на моторных лодках. Путь лежал вдоль берега и ветер дул почти перпендикулярно. Но учитывая, что переход ожидался короткий - всего 25 миль - мы, тем не менее, пошли вдоль берега. К одиннадцати часам мы были в Анконне. Вначале, отреагировав на более яркие сигнальные огни, мы чуть было не попали в порт с большими судами, но капитан связался с дежурным диспетчером, и тот объяснил, как пройти в марину. После таможенных формальностей, кок угостил нас свежеиспеченным пирогом и мы одновременно отметили новую рею.

Вчера же вечером, за ужином, мы поднимали бокалы за годовщину взятия Лачина и за тех, кто в море Укрыв рею парусами, мы дождались пока ветер разогнал тучи и завершили основную сборку реи и рулевых весел. Затем разобрали старую рею, состоящую из двух сосновых стволов. По распоряжению капитана она будет на борту, пока новая рея не пройдет все испытания. К нам в гости пришел капитан Галилео Феррарези.

Он в году вместе с супругой Мариной на своей яхте "Фрагола", что означает "клубника", побывали в Антарктиде с целью найти свидетельства существования в прошлом тонкого субтропического рельефа, который был обозначен на карте, сделанной великим Леонардо да Винчи. В подтверждение этой гипотезы, оин обнаружил там окаменевшие стволы, либо выходящие из земли, либо лежащие на ее поверхности.

По результатам путешествия Галилео опубликовал книгу "Фраголо во льдах". Наша работа продолжалась весь день, допоздна, прерываясь лишь дождем. На завтра объявлен выход в Анконну, до которой примерно 25 миль.

Ладони были в пятнах, похожих на те, которые остаются на коже после чистки зеленых грецких орехов. Погода мешала нам работать - солнечные часы регулярно сменялись моросящим дождем, а с семи часов заладил долгий ливень. Экипаж собрался в кубрике. Квартердек часть палубы над кубриком после зимовки во многих местах протекал - подсохшие доски палубы еще не разбухли и щели пропускали воду.

Это стало предметом общих шуток, звучали анекдоты, прерываемые взрывами хохота. Но все уже начинали нервничать по поводу вынужденного безделья и задержки, конечно, никоим образом не выказывая своего беспокойства.

Но по всей видимости еще одну ночь придется провести в Фано. Ветер, скорее холодный, нежели прохладный. На другой стороне причала, в тридцати метрах от судна стоит комиссар "Киликии" Зорий Гайкович Балаян. В руках у него целлофановая торба, конечно же с книгами. В карманах два сотовых аппарата: Практически вся связь с внешним миром обеспечивается этими двумя чудами века. Комиссар ждет лодку, которую медленно, размеренными гребками ведет к нему наш новенький, совсем еще юный Ваагн Матевосян.

Накануне, кстати, осуществлялась такая же процедура и Зория Гайковича подобрал с того берега тоже молодой, но уже морской волк Мушег Барсегян. Так что, казалось, что все отработано. Соответственно, каждый из нас на "Киликии" занимался своим делом и не обращал внимания на процесс переправы. Но вот Ваагн повел надувную лодку к месту, где были подвешены кранцы - резиновые подушки с цепью, за которую можно ухватиться, чтобы прижать лодку к причалу. Зорий Гайкович спокойно, как это было накануне, встал на борт лодки, не зная, что Ваагн не держится за цепь.

Дальше было все очень естественно. Лодка резко отошла от стенки и комиссар в мгновение ока очутился в холодной воде. Все было так неожиданно, что мало, кто обратил на это внимание. Через секунду он вынырнул из воды и мы услышали страшный его крик с причитанием: Ты же отрубил мне руки.

Я утопил два моих телефона, которые лежат в кармане". Хватаясь за корму, матрос Балаян вытащил телефонные аппараты и бросил их на дно лодки. Из опыта мы знаем, что в таких случаях телефоны не спасти. Соленная вода - враг для хрупкой японской аппаратуры. Увы, на "Киликии" не было Самвела Бабасяна со своей телекамерой.

А те, у кого были фотоаппараты, пришли в себя, лишь когда лодка доплыла до "Киликии", таща за собой комиссара. На бедном Ваагне лица не. Он страшно переживал - ведь как-никак это Зорий Гайкович! Пока мы хором раздевали "утопленника", сушили сухим одеялом, которое успел поднять из чрева судна врач "Киликии" Геворк Григорян, комиссар успокаивал побледневшего от страха Ваагна: У меня дела в городе, так что на обратно повезешь меня только.

Успокойся, Ко всему надо подходить философски: Вот такой у нас комиссар. Конечно, устав - это нечто капитальное, тяжеловесное, напоминающее Основной закон, то бишь Конституцию. Однако опыт прошлого плавания показал, что нам нужно, презрев всяческую идеологию, определить еще и какие-то схемы, границы, нормы поведения членов экипажа, за черту которых нельзя выходить.

Речь, скорее, идет о том, что в многомесячном плавании на столь необычном судне, которое проходит зачастую в экстремальных условиях, действительно нужно зафиксировать моральные нормы, которые просто опасно нарушать. Об этом много говорилось и на первом этапе.

И вот, все обобщив, капитан, буквально в первый же день плавания, в открытом море собрал весь экипаж на палубе. Стоя у кормы, он достал из кармана вчетверо сложенный листок, и медленно выпрямляя его, громко сказал: Еще во время первого этапа нашего многолетнего проекта "Экспедиция "Киликия" - плавание по семи морям" созрело.

Именно в открытом море мне захотелось зачитать вам десять пунктов нашего своеобразного морального кодекса. Значит можно условно назвать "десять заповедей". Тотчас же Карен извинился за невольное святотатство по отношению к Священному писанию и добавил: И капитан зачитал пункт за пунктом, приводя их в порядке армянского алфавита. Я решил обнародовать их с некоторыми комментариями-пояснениями. Это значит, что все команды на судне даются исключительно на армянском. Все вопросы и ответы, реплики и рапорты озвучиваются на борту только на армянском.

Это значит, что в открытом море можно слушать и классику, и песни на разных языках. На палубе нельзя ни закуривать и не курить, находясь на наветренной стороне". Здесь, по моей комиссарской просьбе, капитан добавил: При нарушении - списать на берег". Кстати, первой "жертвой", как известно, стал новенький Айк Садоян, надеюсь к великой радости его матушки Шушан.

Для сведения скажу, что злостный курильщик Айк бросил курить за два дня до оглашения приказа капитана. Он мне обещал бросить курить с девятого мая в день старта. И сдержал свое слово. Купаться, мыться и стирать белье только морской водой". Пресная вода при наших запасах - на вес золота. Остальным членам экипажа запрещается сидеть на кормовой банке, даже когда она свободна". На "Киликии" объявлен сухой закон в том числе и на берегу.

Лишь в особых случаях делается исключение с разрешения капитана, который дает соответствующую команду коку". Приказ капитана не обсуждался. Ибо речь идет о законе, который не обсуждается, а выполняется. Считается, что она самая неприятная, хотя лично мне нравится встречать рассвет. Так вот к 5-и часам 16 мая я стал свидетелем пробуждения рабочего порта города Фано.

Из гавани друг за другом вышли 28 белых рыболовецких катеров-близнецов, каждый из которых был оснащен мощными драгами, сравнимыми по величине с нашим парусником.

Едва светало, я стоял на краю мола, будто принимая парад судов. Похожие внешне, каждый из них отличался устоями внутренней жизни и это было заметно в мелочах. На каждом из них работала и, можно сказать, жила семья из 4-х человек.

Я успевал заметить, как на одном из катеров торопливо завершалось мытье палубы, на другом царил полный порядок и экипаж в полной готовности стоял на беке, на третьем кто-то выползал из каюты, торопливо натягивая майку. Время от времени слышались голоса команд, доносившихся из радиодинамиков на катерах. Катера выходили из бухты и, оставляя за собой белые дорожки пены, веереом расходились в открытом море. За ними, с некоторым опозданием прошли с десяток моторных лодок с яркими флажками на штоках.

После завтрака закипела работа на причале возле судна.

Литературная Газета 6343 ( № 42 2011)

Поскольку приходилось ждать, пока проклееные части реи высохнут, моряки занялись стиркой и судно наше скоро своими развешанными на рее, бортах и вантах майками и брюками, стало напоминать неаполитанский квартал.

Явный признак того, что мы засиделись у этого берега. В течение дня нас ожидало еще одно впечатление. Мимо нас с достоинством прошла яхта с несколько устаревшими обводами полностью обитая красным деревом.

Построена она была в году, как рассказал нам капитан, личным конструктором яхт Гитлера. Работа над реей затянулась затемно. Позавтракав, мы разгрузили палубу от составных частей новой реи и начали ее собирать.

Нам портовые власти разрешили вести работы прямо на моле у судна. Это очень немаловажная услуга, ибо многочисленные причалы и молы составляли довольно витиеватый лабиринт и для того, чтобы перейти на противоположную сторону большого числа нешироких каналов по суше, необходимо было сделать огромный крюк.

Недаром, обслуживающий персонал яхт-клуба передвигался на маленьких электромоболях, похожих на те, которые используются на полях для игры в гольф, а все прочие - на автомобилях и велосипедах. После обеда была объявлена генеральная уборка судна и часа через три "Киликия" блистала чистотой, а у входа был поставлем половик. Собрать новые рею и рулевые весла помешала погода - к вечеру снова полил дождь. Пришлось смириться с тем, что мы проведем в Фано еще один день.

На следующий день экипаж проснулся в рабочем настроении - нужно было наверстать потерянное вчера из-за непогоды время. Наскоро позавтракав, мы продолжили работу по сбору реи. В яхт-клубе было с утра заметно оживление. Как выяснилось, на сегодня назначена крейсерская гонка. Два дня неподвижно стоявшие яхты, заполнились людьми, которые суетились на палубах, что-то подтачивая и подкручивая.

К одиннадцати часам яхты одна за другой потянулись из бухты марины, образуя яркую, красочную вереницу легко скользящих по водной глади судов. Яхтсмены приветственно махали руками нам и нашему паруснику, восторженно поднимали к небу большой палец и кричали "Bellissimo! Все побросали работу, схватили фотоаппараты и побежали на конец причала, чтобы не пропустить старта гонки.

Наш капитан и видавшие виды моряки-спортсмены, стоя на молу, давали оценку каждой проходящей мимо яхте. Только проводив участников регаты, мы вернулись к делам насущным. К полудню подъехали гости Арама Салатяна, Барбара и Надя, которые любезно согласились отвезти съемочную группу в Равенну, где мы хотели найти свидетельства пребывания там армян.

Барбара, водитель большого "Range Rover"-а, живая и смешливая женщина лет сорока как оказалось business-woman не умолкала ни на минуту на протяжении всего пути, легко переходя с итальянского, который понимала ее подруга Надя, на английский, на котором она общалась с Арамом, или на французский, который был доступен.

Водителем, тем не менее, она оказалась лихим и почти километров пути мы проехали чуть больше, чем за час. Мимо нас проносились аккуратные зеленые лужайки с установленными посередине желтыми и розовыми кубиками домов, крытых черепичной крышей.

В Равенне, старинном городке, с узкими мощенными улочками и многочисленными церквями, мы долго искали нужную нам базилику. Об Ай Нерсесе, то ли основателе, то ли освободителе Равенны, мало кто. Наконец, один из экскурсоводов помог нам и направил нас в церковь Santa Vitale. Арам вошел внутрь этого исторического памятника и вскоре вышел оттуда со счастливой улыбкой - "Нашел! Правда, это не был тапанакар Ай Нересеса, который мы искали, а надпись на саргофаге на латыни и греческом, начинающуюся словами "Я Саак, потомок древнего армянского рода Снимать в музее, конечно, нам не разрешили, но несколько фотографий украдкой Арам все же сделал.

Конечно, ученым-историкам об этих памятниках все видимо известно, но собственное открытие всегда приятно сделать. Самвел Бабасян сделал еще одно открытие: Невольно сравниваешь представленную картину с полотнами различных художников, которые поразили тебя невероятностью и сказочностью красок и начинаешь понимать их реалистичность в передаче того, что они, оказывается, писали с натуры.

Сегодняшний восход бы л в духе Куинджи. Когда появляется солнце, на судне, обычно, поднимают флаги. На этот раз Государственный флаг Армении, исторической Киликии и другие на Адриатическом море поднял член экипажа - американец из Техаса, выходец из киликийских армян. Можно только догадываться о том, что у него происходило в душе. День 13 мая прошел легко скользя по воде.

К пункту назаначения, городку Фано подошли гораздо раньше намеченного срока. Нас у входа в порт на лодке встретил друг капитана Мигеле, который бывал на "Киликии" во время пребывания ее на Севане. День был рабочий и плотно стоящие у причалов яхты покачивали мачтами в ожидании моряков и пассажиров.

К 10 часам на судно пришли гости - итальянские яхтсмены с гостинцами и вином. Таким образом, на палубе "Киликии" состоялся своеобразный прием. Звучала армянская музыка, италянская и английская речь. Резкий пронизывающий холодный ветер заставил всех наглухо застегнуть штормовки и натянуть на головы капюшоны. Море было глухого серо-синего цвета. После завтрака капитан собрал всю команду на баке и поздравил с началом очередного этапа экспедиции.

Старпом огласил распределение вахт и был зачитан приказ капитана из 10 пунктов, которые тут же были названы заповедями, ибо ими должны будут руководствоваться в течение всего плавания. Они касались, в основном, технико-организационных вопросов и были основаны на опыте прошлой навигации. Если в прошлом году, в Поти, судно провожала целая бригада друзей и соратноков, прибывших помочь подготовить "Киликию" к плаванию, то на этот раз, кроме аббаайра Егия и нескольких мхитаристов, на берегу из команды киликийцев остался только Гурген Арутюнян, отличный плотник, руки которого прикоснулись ко всем узлам и деталям парусника.

За те две недели, которые были проведены экипажем в Венеции и были плотно заполнены работойкоманда сильно сплотилась, превратившись в сплоченную команду из 15 членов.

Может быть, поэтому отсутствие ворчливых замечаний, едких шуток и громкого света Гуго, ощутилось в первый же день плавания. Оживление на палубе в этот день было только в утренние часы. Во-первых погода абсолютно не способствовала этому, а главное все очень устали и, наскоро закончив приборку, отправились спать.

Наверху остались только вахтенные, которые, кстати, тоже были не очень разговорчивыми. День отхода судна прошел в соответствии с погодой - серо. К вечеру "Киликия" пересекла залив и подошла к городу Триест, первому порту в веренице предстоящих стоянок. Встретил нас соотечественник, Роберто Дзингирян, потомок известного константинопольского армянского рода, к сожалению не говорящий по-армянски.

Ему позвонил из Венеции и рассказал и нашем визите, конечно же, аббаайр Егия. Судно пришвартовалось практически к центрральной площади Триеста, население которого было примерно тысяч жителей. Площадь представляла собой прямоугольник ограниченный с трех сторон трехэтажными зданиями го века. Непосредственно напротив мэрии стояло наше судно и к нему от мощенной площади вели ступеньки. В ночной тиши могло показаться, что вот-вот из ампирного здания выйдет градоначальник со свитой и прошествует через мощенную площадь, чтобы взойти на судно.

Утром 11 мая погода прояснилась. Единственное что омрачало настроение членов команды это ветер и тот факт, что уже сутки как экипаж не получал горячей пищи, потому что испортилась печь. Зато, когда неисправность была ликвидирована, приготовленный кофе обладал особым вкусом. Стали приходить местные армяне, всего человек десять-пятнадцать.

Но совершенно неожиданной и приятной оказалась встреча с немцем, живущим в Триесте, занимающимся производством украшений из венецианского стекла - мурано, Антоном Элстнером.

Он появился в ряду прочих гостей, быть может, чуть более заинтересовавшийся нашей экспедицией.

5 способов ПОЗНАКОМИТЬСЯ с девушкой СВОЕЙ МЕЧТЫ

Оказалось, что у него жена украинка и он вместе со своим боссом, будучи увлечены историческим кораблестроением, спонсируют строительство уже второго историческго судна в Одессе. Через него мы заочно познакомились с украинскими коллегами, а он был обрадован, что обрел новых знакомых, одержимых морем. Мы сдружились и вечером экипаж был приглашен Антоном на ужин в пиццерию.

С утра 12 мая готовились выйти в море, но из-за административно-технических проволочек отчалили только к Но, не успели выйти из порта, как позвонил аббаайр Егиа и сообщил, что прибыла фура с новыми реей и рулевыми веслами и полчаса назад отправилась в Триест.

Пришлось развернуть судно и, на удивление еще десять минут назад прощально махавших нам руками горожан, вновь пристать к берегу. Необходимо было дождаться автомашины с грузом, ибо дальше он уже мог нас и не догнать.

У экипажа появилась дополнительная возможность побродить по городу и купить всяких сувенирных мелочей. Фура подошла в Ветер дул попутный и "Киликия" скоро оказалась в открытом море весело скользя по слепившей глаза солнечной дорожке, будто дорвавшись до свободного хода и радуясь хорошей погоде.

Как сообщил АРМИНФО с борта судна член команды Карен Даниелян, позади остались 10 дней сложной подготовительной работы, в том числе и самая трудная загрузка балласта в трюм из 18 тонн чугунных чурок.

К утру 8 мая команда поспела к причалу на площади Святого Марка, где в этот день начинался ежегодный венецианский праздник обручения Венеции с морем - Senso. По традиции дож Венеции на многовесельной гондоле, которая строилась специально к этому дню и была обильно украшена золотом во главе вереницы гондол, яхт и катеров направлялась к острову Лидо.

Там возле берега он торжрственно бросал в воду золотое обручальное кольцо, видимо, символизирующее единение Венецианской республики с морем еще на год. Но из-за технических проблем члены команлы опоздали к началу праздника и присоединились только к уже возвращающейся колонне. Она хоть и не была столь стройна, как, видимо, на старте, но все равно представляла собой яркое зрелище.

На свежепокрашенных гондолах стояли парни, одетые под тон и весь Canale Grande играл калейдоскопом ярких красок. После чего судно пристало к ставшему уже родным причалу острова святого Лазаря, где швартовый конец принял сам глава ордена мхитаристов отец Егия.

Экипажу вновь пришлось переодеться в рабочие одежды и заняться делом - укладкой груза в трюм. Это непростой процесс, так как необходимо уложить многочисленные тюки и коробки так, чтобы они не шелохнулись при любом волнении.

Тяжелые свинцовые тучи, угрожающие разразиться ливнем висели над нами в течение всего дня. Члены экипажа не очень обращали на это внимание, так как дел, технических и организационных, оставалась уйма - вечером выходим. На торжественном мероприятии, посвященном началу второго этапа экспедиции было немного народу, как говорится все.

Недавно назначенный Чрезвычайный и Полномочный Посол РА в Италии Рубен Шугарян, активно помогавший нам во время всего венецианского подготовительного периода, пожелал нам доброго пути и поднял вместе с капитаном "Киликии" Кареном Балаяном Государственный флаг Армении. Флаг Италии был поднят генеральным менеджером паромной переправы Италии, представителем древнего венецианского рода Карло Травазани, благодаря которому мы, находясь в Италии, легко решали многие проблемы.

Присутствовал также глава епархии армянской апостольской церкви в Италии отец Арен, который передал путешественникам напутствие Каталикоса всех армян Гарегина II. И, наконец, глава ордена мхитаристов, отец Егия, который стал для экипажа родным человеком, благословил экспедицию. Именно его маленькая фигурка в рясе, застывшая на моле, стала последней картинкой для всех находящихся на судне, когда "Киликия" отхиодила от причала острова Святого Лазаря, ставшего для всех вторым домом.

Уже в море, по предложению капитана, моряки подняли чарки с монастырским вином за тех, кто победил во второй мировой войне и тех кто отстоял свободу и независимость Армении. Не раз я обращал внимание на то, что сам маршрут "Киликии"позволяет делать некоторые, я бы сказал, публицистические наблюдения. Речь идет о том, что в разных портах, встречаясь с разными общинами наших соотечественников, приходишь к выводу, что не только схожими бывают проблемы, но и чувства беспокойства людей за будущее.

Иногда слышишь одинаково звучащие фразы, словно люди сговорились между. Часто приходится видеть, как фатально разводя руками, озвучивали роковые мысли, типа "Чужбина остается чужбиной". И здесь хотелось бы привести один пример, который стал для экипажа "Киликии" темой, требующей своего раскрытия. За неделю до старта своими тревожными мыслями о судьбе бесценных памятников старины с Кареном Балаяном, Самвелом Карапетяном и Арменом Назаряном. Ничуть не удивился, что они сами давно уже были обуреваемы этой же тревогой.

Да и как не волноваться, если видишь собственными глазами тысячи и тысячи армянских манускриптов, среди которых великое множество поистине уникальных. В такие минуты невольно задаешься вполне нормальным и естественным вопросом: Экскурсоводы музея острова святого Лазаря с гордостью и благодарностью традиционно вспоминают о том, что даже Наполеон своим специальным указом упредил возможную беду, запретив, так сказать, трогать собрание шедевров армянского острова мхитаристов.

Ну, во-первых, не всегда полководцы читай захватчики бывают наполеонами, а во-вторых тот же указ великого полководца почему-то не схватил за руку тех, кто начал грабить сокровища того же Ордена мхитаристов уже в монастыре Триеста, который находится всего на расстоянии 60 миль от Венеции.

Я уже не говорю о стихийных бедствиях, о преступлениях.